Антон Вокруг. Блог.

"И в бизнесе за последние годы произошли сильные изменения, связанные с удивительно быстрым увеличением выбора продуктов в практически каждой категории. По оценкам, в Америке существует 1 миллион SKU (стандартных рыночных единиц). В среднем супермаркете вы найдете 40 000 SKU. А теперь о том, что не может не вызвать удивления. Средняя семья удовлетворяет 80-85% своих потребностей при помощи всего лишь 150 SKU. Это значит, что скорее всего, мы проигнорируем 39 850 единиц товаров, которые предлагает нам супермаркет.

Покупка машины в в 1950-х значила, что вам придется сделать выбор между моделью от General Motors, Ford, Crysler или American Motors. Сегодня вам придется выбирать из автомобилей от General Motors, Ford, Chrysler, Toyota, Honda, Volkswagen, Fiat, Nissan, Mitsubishi, Renault, Suzuki, Daihatsu, BMW, Mercedes, Hyundai, Daiwa, Mazda, Isuzu, Kia и Volvo. В начале 1970-х на рынке было представлено 140 моделей автомобилей, сегодня их 260.

Даже на таком небольшом рынке, как рынок спортивных автомобилей типа Ferrari стоимостью 175 тысяч долларов, конкуренция растет. Нам предлагают Lamborghini, новую спортивную модель Bently, Aston Martin и новый Mercedes под названием Vision SLR.

А выбор шин для этих автомобилей еще более сложен. Раньше мы выбирали между Goodyear, Firestone, General и Sears. Сегодня нам предлагают Goodyear, Bridgestone, Cordovan, Michelin, Cooper, Dayton, Forestone, Kelly, Dunlop, Sears, Multi-Mile, Pirelli, General, Armstrong, Sentry, Uniroyal и еще двадцать два других бренда."

"Остаток отпуска мы провели на другом острове. Мы планировали слетать в Пуэрто-Рико, но, добравшись до аэропорта, узнали, что рейс отменен. Пассажиры с потерянным видом слонялись по зданию. Никто ничего не пытался предпринять. Тогда это сделал я — кто-то ведь должен. Нанял самолет за две тысячи долларов. Потом разделил эту сумму на количество пассажирских мест. Получалось тридцать девять долларов с носа. Я одолжил доску для объявлений и написал на ней: «Virgin Airways. Билет в один конец до Пуэрто-Рико — тридцать девять долларов».

Так в самый разгар нашего отпуска родилась идея Virgin Airways, хотя сама авиалиния по-настоящему начала действовать тогда, когда у нас уже была разработанная бизнес-идея. Я никогда прежде не нанимал самолет, но, как это было с Tubular Bells и ямайскими тостерами, я увидел шанс — и ухватился за него. И посмотрите на Virgin Atlantic теперь! Мы летаем в тридцать городов по всему миру. У нас есть Virgin Blue в Австралии, Virgin Express в Европе и Virgin Nigeria. В наших планах фигурирует и Virgin America. Но мы пошли еще дальше — Virgin Galactic предложит желающим полеты в космос. Никто не делает ничего подобного. Это дерзкий шаг. Но мы снова впереди всех. За двадцать один год мы прошли путь от найма чартерного самолета до космических путешествий."

Научный подход
Демографы предрекают бум спроса на искусственно разведенную рыбу. Чем не повод заняться этим бизнесом?
Джонатан Фейхи

Выбирать суши с Дэвидом Тзэ — одно расстройство. Тзэ — управляющий директор Aquacopia, инвестиционной компании, предоставляющей венчурный капитал рыбоводческим хозяйствам. В его iPhone установлено приложение, где перечислены виды рыб, которые не стоит есть из соображений здоровья или экологии. Попросите его проверить вашего любимого желтохвоста, угря или тунца, и вы услышите в ответ: откажитесь от них.

С 1960-х годов океаны не могут полностью удовлетворить спрос на рыбу, который ежегодно растет на 3,6% (вдвое быстрее, чем народонаселение земного шара). А вот рыбные ресурсы истощаются. Атлантическая треска занесена в Красную книгу, голубой тунец почти исчез, чилийский сибас и камбала под угрозой. По оценке ООН, три четверти мировых рыбных ресурсов практически исчерпаны.

Ситуацию спасают рыбоводческие хозяйства. В 1970-х в них выращивали около 700 г рыбы на душу населения, в 2006-м — уже 8 кг. Рыбоводческие хозяйства сегодня производят 43%  потребляемой в мире рыбы. Эти цифры привлекли внимание Джареда Полиса, товарища Тзэ по Принстонскому университету. Раньше Полис весьма успешно занимался интернет-проектами: в 2006 году он как раз продал цветочный интернет-магазин ProFlowers компании Liberty Media. Ему не стоило большого труда убедить Тзэ (который свои интернет-проекты вспоминает как «бодрящие неудачи») принять участие в новой игре. «Рыбный белок — самый полезный для человека, — утверждает Полис. — Важно, чтобы это стало ясно человечеству».

Полис предложил организовать или приобрести рыбоводческую ферму. Но чтобы перейти в этой отрасли от теории к успешной практике, требуется сочетание многих факторов. «Профессиональные инвесторы не вкладывают деньги в рыбоводство на ранних стадиях», — говорит Тзэ.

Пресноводную рыбу — форель, тилапию, сома — разводят в искусственных прудах, морские виды типа семги и креветок выращивают в специальных запрудах, в океанских заливах, лиманах или устьях рек (эта отрасль рыбоводства называется марикультура). Для увеличения производительности таких хозяйств рыбы в водоем набивают все больше, что провоцирует вспышки заболеваний, а следовательно, ведет к расходам на антибиотики и пестициды.

Самая затратная статья в рыбном хозяйстве — это корм. В отличие от кур и коров рыбы не используют энергию обмена веществ на то, чтобы нарастить крепкие кости, нужные для противодействия гравитации. Но едят они много. В среднем рыба, чтобы набрать 450 г собственной массы, поглощает 900 г корма. Кроме того, рыбы разборчивы в еде и предпочитают корм, который соответствует их виду. Фермеры всего мира тратят около $6 млрд в год на корм, сделанный из размолотой рыбы, которой искусственно выращиваемые виды питаются в природе. (Его, конечно, смешивают с более дешевыми ингредиентами — пшеничной клейковиной, соевым белком, костной мукой, однако пропорции все же следует соблюдать.)

Полиса и Тзэ сложности не остановили. Они собрали $16 млн, включая собственные сбережения, деньги друзей и семьи. Однако в прошлом году Полис, инициировавший проект, выиграл выборы в конгресс США от штата Колорадо и отошел от дел. Теперь фондом управляет Тзэ — единственный штатный сотрудник фонда Aquacopia, владеющего миноритарными пакетами в пяти компаниях, связанных с разведением рыбы. Фонд получает с инвесторов комиссию — 2,5% от активов, находящихся в управлении, плюс 20% прироста капитала.

Изучив проблемы отрасли, фонд выбрал компании, которые разводят рыбу вдали от берега. Как, например, Open Blue Sea Farms, основанная Брайаном О’Хэнлоном, который в 1980-е годы стал свидетелем краха оптового бизнеса своего отца на Манхэттене — промысел трески у северо-западного побережья США захирел. Вскоре после этого О’Хэнлон ушел из университета и построил бассейн объемом 11 куб. м в своем поместье на Лонг-Айленде, чтобы выращивать из икры луцианов (семейство промысловых рыб, которых также называют рифовыми окунями). За этой попыткой последовало строительство опытной фермы в Пуэрто-Рико, в 3 км от берега острова Кулебра. В загонах диаметром 19 м О’Хэнлон вырастил несколько 50-тонных партий кобии — нежной рыбы с плотным белым мясом, которая широко используется в японской кухне, — и продал их дистрибьюторам по $8,8 за килограмм.

Теперь О’Хэнлон при поддержке Aquacopia собирается привлечь $20 млн на строительство фермы с десятками загонов на 1011 га океана в 13 км от карибского побережья Панамы. О’Хэнлон считает, что сможет выращивать 10 000 т кобии в год (1,7 млн особей) и начнет поставлять ее в розничные сети и рестораны в конце 2010 года. Он хочет разводить и другие виды рыб. «Каждый клиент спрашивает, кого еще мы выращиваем, — рассказывает он. — Мы бы могли продавать втрое больше рыбы, если бы она у нас была».

Некоторые из загонов, в которых будет расти рыба О’Хэнлона, скорее всего будут поставлены компанией Ocean Farm Technologies из штата Мэн, в которую тоже вкладывает Aquacopia. Ее основал Стивен Пейдж, бывший разводчик лосося. Стоимость загонов Пейджа начинается от $136 000; их рамы сделаны из пластика, усиленного стекловолокном, а сетка — из гальванизированной стали в виниловой оболочке, которая удерживает рыбу внутри загона, а тюленей и акул — за его пределами. В прошлом году Пейдж продал семь загонов, в 2009-м собирается продать двадцать. Притом что у него всего пять сотрудников, которые собирают загоны вручную, он планирует начать работать без убытков уже в этом году.

Самой крупной добычей Тзэ, по его словам, является компания Oberon FMR из штата Колорадо, основанная в 2001 году двумя студентами магистратуры Колорадского горного института. Oberon предлагает использовать в рыбном корме бактерий, поедающих отходы производства в сточных водах пищевых предприятий. Обычно отработавших бактерий утилизируют. Oberon же планирует собирать их, пока они еще полны белком — бактерии в пилотном проекте на пивоваренном заводе в Форт-Коллинсе, штат Колорадо, содержат 65% белка. Развитие бизнеса на существующей инфраструктуре позволяет сэкономить, говорит президент компании Ренди Свенсон. Свенсон подсчитал, что может продавать корм дешевле конкурентов, которые берут примерно $1000 за тонну, и надеется начать продажи в течение девяти месяцев.

К рыбоводческим хозяйствам многие относятся скептически. «Предположение, что развитие аквакультуры улучшит ситуацию с рыбой в естественных условиях, не подтверждается», — говорит Пол Молино, автор книги «Плавание по кругу». Тзэ возражает: если бы не рыбные хозяйства, суши вообще исчезли бы из меню. «Если мы в чем и ошиблись, то лишь в том, что недооценили объем рынка», — уверен он.

 

З.Ы. Кст, помню как в детстве, я очень мечтал о собственном бизнесе и думал, что у меня будут фермы по выращиванию грибов и, еще, морских молюсков и водорослей. Имеет смысл вспомнить? :)))

 

Спасение в неудачах
Российским компаниям стоит освежить кровь за счет людей, потерпевших крах.

Когда в конце 90-х в Америке случился очередной экономический кризис, мне дове­лось пообщаться с руководством Microsoft насчет кадровой политики корпорации. В то время там нанимали людей из обанкротив­шихся компаний. На вопрос «Зачем?» ответили: «Это лучшие менеджеры, каких только можно предста­вить». Как оказалось, схожим образом поступали не только в Microsoft — во многих американских компаниях.

И вот почему: бизнесу, нацеленному на рост, нужны люди, способные работать в длительном напряжении и имеющие опыт действий в кри­зисных ситуациях. Самые подходя­щие для него кадры — те, кто про­шел через падения и потрясения и показал себя бойцом, пусть даже в итоге и проиграл.

В российских компаниях, как  кажется, не умеют ценить таких «неудачников». Не ищут этих людей, которые обладают уникальными знаниями. Бывает, несостоявшихся предпринимателей берут в менед­жеры, но это частные случаи, а не системный подход. По крайней мере, ни разу не слышал, чтобы кто-то намеренно приглашал к себе людей, потерпевших неудачу. У нас, как правило, выискивают в резюме, что замечательного сделал человек, и любой проблемный пункт становится причиной отклонения кандидатуры.

Но оценивать неуспешность нужно с осторожнос­тью. Неудача неудаче рознь. Есть те, кто просто не спо­собен быть успешным. Есть халтурщики — те, кто плывет по течению и не старается что-то сделать для успеха. И есть способные, талантливые люди, которых придавил форс-мажор. В бизнесе, кто бы что ни говорил, очень велика роль везения. Я знаю множество приме­ров, когда интересное начинание «загибалось» из-за экономических, отраслевых кризисов или системных перемен. На неудачу часто обречены новаторские бизнесы, где невозможно все предусмотреть. Предприни­мателей, создавших в Америке пресловутый интернет-пузырь, никто потом не списал со счетов. Большинство из них либо перешли работать в другие компании, либо начали другие бизнесы.

Положительный опыт — это замечательно, но люди учатся не только на успехах. Неудачи и ошибки — самая  серьезная школа жизни. Я сам за 20 лет в бизнесе часто совершал ошибки. Однажды дотошная американская журналистка пыталась выяснить, сколько стоило мое образование. Я сказал: «Примерно S15 млн». От изум­ления она растерялась: что же за университет я окан­чивал? А я всего лишь назвал цену, которую на деле заплатил за то, чтобы научиться некоторым вещам. Я учился на ошибках и продолжаю делать ошибки, хотя считаю себя опытным предпринимателем.

Возможно, российские компа­нии пренебрегают «неуспешнос­тью», поскольку давно не были в кризисе. Девять лет прилива, если считать с 2000 года, — это очень много. Мне кажется, года три назад у всех сложилось устойчивое ощу­щение, что отлива больше не будет (а если и будет, то никак не катас­трофичный). Интересно было бы посчитать, сколько в руководстве наших компаний тех, кто стоял где-либо у руля в кризис 1998 года. Думаю, что 5-20%, не больше. У наших «топов» просто-напросто не сформировалось осознание цик­личности бизнеса. А на Западе де­лают бизнес понимая, что это пос­тоянные приливы и отливы. Там кризисы случаются с гораздо боль­шей частотой, отсюда и иное отно­шение к неудачам. В США новая администрация пот­ратила массу усилий на поиск людей, работавших в правительстве в конце 1970-х — начале 1980-х, когда в стране разразился жуткий кризис. Этих бывших при­глашали на слушания в специальные комитеты, вклю­чали в разные комиссии, чтобы изучить и использовать их опыт противодействия кризису.

Нужно ли российскому бизнесу обновлять свой  кадровый состав? Думаю, да, потому что сейчас (как ни цинично это звучит) есть кого привлекать. Способности менеджера или предпринимателя оцениваются не тем, что в кризис у него бизнес встал. Правильные  критерии: искал ли он пути спасения, боролся ли за выживание, какие выводы сделал, готов ли двигаться дальше. Солдат, вырвавшийся из окружения, нередко становится лучшим бойцом, потому что перетерпел страх поражения.